7-04-13

«Они искали повод посадить Полонского и нас»
Константин Баглай и Александр Карачинский — о пребывании в камбоджийской тюрьме вместе с российским бизнесменом.

Предпринимателя Сергея Полонского выпустили из тюрьмы в камбоджийском курортном городке Сиануквиль 3 апреля. Экс-владелец Mirax Group продолжает ждать в Камбодже суда по обвинению в незаконном удержании местных жителей. Его деловые партнеры, арестованные вместе с ним Александр Карачинский и Константин Баглай, увидели свободу 11 марта. Они рассказали «Известиям» свою версию того, что произошло, а также о времени, совместно проведенном в заключении.


— Что же произошло в Сиамском заливе неподалеку от Сиануквиля? Почему вы втроем оказались в тюрьме?


Константин Баглай: 28 декабря утром мы отправились на дальние острова в Сиамском заливе, находящиеся примерно в 60 км от побережья. Собирались там запускать девелоперский проект Сергея Юрьевича Полонского. Но по пути у небольшого острова Кохдекюль судно по непонятной причине встало. Сергей Юрьевич взял гидроцикл и уехал разбираться. Через два часа подошел полицейский катер. Сотрудники обыскали наше судно. Искали, насколько я понял, Полонского. Потом местная команда нашего корабля уплыла с полицейскими. Мы остались на нем вдвоем с Александром.


— Вы говорите по-английски?


К.Б.: Немного.


Александр Карачинский: Они уплыли, не сказав нам ни слова. И мы остались в море, метрах в 700 от островка, практически без еды и воды.


К.Б.: Мы звонили нашим знакомым на берегу, Николаю и Остапу Дорошенко (камбоджийские бизнесмены, отец и сын, живут в Сиануквиле, Николай приехал в Камбоджу из Прибалтики в начале 1990-х, сейчас является советником камбоджийского премьер-министра Хун Сена. — «Известия»). Спрашивали, что делать. Именно Дорошенко занимались нашим переездом на дальние острова. Они отвечали, что надо ждать. 29 декабря команда моряков вернулась, мы отправились на остров Кохронг, где уже находился Сергей Юрьевич. Он, как оказалось, ждал нас там еще с вечера 28 декабря. В одном из бунгало был накрыт праздничный стол.


— По какому случаю?


К.Б.: Вроде как у сына Полонского, который находился на Кохронге, был день рождения. А Сергей Юрьевич ему ничего не подарил, поэтому предложил хотя бы сделать торжественный ужин.


— И что было дальше?


К.Б.: Около 5 утра какие-то люди пытались захватить наше судно. Мы отпугнули их и решили отплывать. Было неясно, что за типы, чего хотят. Полиции на Кохронге нет, кому жаловаться — неясно. Мы отчалили, и тут часть команды сказала, что не хочет плыть на дальние острова, и потребовали повернуть в Сиануквиль. Сергей Юрьевич ответил, что это его судно, он платит зарплату морякам и надо плыть, куда сказано. Один из команды, он почему-то был в майке с надписью Police, толкнул Полонского, и тот упал. Потом Сергей Юрьевич изолировал напавшего в туалете. С частью команды происходило что-то странное. Капитан сидел в рубке и курил марихуану. Потом все успокоилось, часть команды прыгнула за борт искупаться, к ним присоединился и Сергей Юрьевич, причем без всякой агрессии. И тут мы услышали выстрелы, вначале из автоматов, потом из крупнокалиберного оружия. Как оказалось, это подошел корабль ВМФ Королевства Камбоджа.


А.К.: Мы увидели какой-то военный корабль, там были люди в песчаного цвета военной форме. Они кричали и стреляли. У нас же на судне находился миллиардер, и мы подумали, что напали пираты.

К.Б.: Мы не знали, что делать, поэтому прыгнули в воду. На судне тем временем еще оставался один член экипажа. Мы думали, что военные будут нас спасать, но вместо этого на всех троих надели наручники и отвезли на базу ВМФ, где проверили, не пьяны ли мы. Мы были трезвыми. Потом нас отвезли в полицейский участок.

— Говорят, в тюрьме вас держали в кандалах?


А.К.: Держали, но это в полицейском участке, в новогоднюю ночь, еще до того, как перевели в тюрьму. Мы сидели в комнате, на ногах были ржавые цепи. Сергея Юрьевича приковали к окну, нас с Константином — к скутеру, стоящему в помещении. Не дали ни воды, ни еды, не позволили сделать звонок.


К.Б.: И в туалет не пускали. А за разрешение позвонить мы предлагали $1 тыс., очень большие для Камбоджи деньги — но безрезультатно.


А.К.: Привезли нас в полицию около 22 часов 31 декабря. А около полудня 1 января начался допрос, довольно поверхностный. Показания взяли у меня одного, и записали всё, как потом выяснилось, неверно. Сразу после допроса нас направили в суд, где объяснили, что мы обвиняемся по нескольким статьям УК Королевства Камбоджа.


К.Б.: У меня вообще показания взяли только в суде, и в ходе допроса искажали наши слова. Мы, например, говорили, что не видели, как Полонский угрожал команде судна, а они написали, что мы были свидетелями происшествия. Наш переводчик ошибку исправил, но сколько их еще в протоколе осталось — не знаю. Потом нам вручили бумаги на кхмерском языке и сказали, что если подпишем, нам светит один год тюрьмы, а если откажемся — три года. Я подписал, а Сергей Юрьевич и Александр сказали, что нет разницы, один год или три, и подписывать не стали. Мы спрашивали про консула, адвоката, про звонок в посольство, но нам отвечали, что всё потом. И поздно вечером 1 января нас отправили в тюрьму в наручниках.


— Какое обвинение выдвинули?


К.Б.: Незаконное удержание членов команды судна и причинение тяжкого вреда их здоровью.

— Вас в тюрьме навещали?


К.Б.: Да, приходили разные камбоджийцы, говорили, что они из правительства. Они приезжали на дорогих машинах, удаляли охрану и прямым текстом говорили, что приговор на четыре года тюремного заключения уже готов и если не заплатим деньги — сядем.


— А сколько просили?


К.Б.: По-разному. $300 тыс., например, требовал начальник тюрьмы, чтобы освободить нас.


— А российские дипломаты навещали?


К.Б.: 7 января появился впервые консул и сказал, что «русские своих не бросают». В следующий раз он приехал уже после нашего открытого письма в МИД РФ, в котором мы упомянули, что консул нас практически не навещает. Привез нам врача. В начале января, кстати, камбоджийские власти проверили нашу кровь на наркотики и ничего, естественно, не нашли.


— А другие россияне, бизнес-партнеры Полонского, появлялись?


К.Б.: Вначале заезжали часто, обещали, что нас скоро выпустят. Но потом перестали наведываться.

— Какая была обстановка в тюрьме?


А.К.: Большую часть времени мы провели в камере 3x3 м, впятером. Нас трое, и двое кхмеров. Вначале постоянно отключали электричество, поэтому вентилятором пользоваться не могли, а никакого кондиционера и в помине не было. Днем температура в камере достигала +40. В такой жаре невозможно ни спать, ни думать.


— На прогулку выводили?


А.К.: С 9 утра до 11 дня, и с 14 до 18 часов.

— А какое питание?


А.К.: Местная кухня низкого качества. Рис и плохое мясо. За свои деньги можно было приобрести что-то в тюремной лавке, например кока-колу, сигареты. Но с едой был напряг.

— Как вам камбоджийские заключенные?


А.К.: Они отзывчивые, доброжелательные, улыбчивые, как и все кхмеры. Хотя к сотрудникам тюрьмы это не относится.

К.Б.: Тюремщики относились к нам плохо, провоцировали. Отключали электричество, например. В прессе писали, что Сергей Юрьевич сжег свою одежду в тюрьме, но это полная ерунда. Его заперли в камере и целый день не выпускали. Когда он стал требовать объяснить, в чем дело, то надзиратели вытащили во двор его вещи и подожгли.

— Зачем им было вас провоцировать?


К.Б.: За драку дают два года. Я полагаю, что им нужен был повод, чтобы нас посадить по закону, так как доказательной базы по поводу произошедшего в море не хватало для убедительного обвинения.


— Существует видеозапись, сделанная российским новостным порталом Life News, на которой слышно, как Полонский на территории тюрьмы ругается с навестившим его Остапом Дорошенко. Что там происходило?


К.Б.: Остап в тот раз как будто специально провоцировал Сергея Юрьевича. В то время, в середине января, нам вообще ужесточили режим, даже записки с воли перестали передавать. И вдруг приходит Остап и как будто специально работает на камеру.


— Сергей Юрьевич, судя по записи, ведет себя довольно раскованно в тюрьме. Там все такие?


К.Б.: Нет, и это вообще единственный раз, когда я слышал, чтобы кто-то из заключенных разговаривал на повышенных тонах. Обычно, если в тюрьме происходит какой-то инцидент, порядок наводит группа заключенных, уполномоченная на это администрацией.


— Как Сергею Полонскому удавалось делать посты в своем ЖЖ, будучи в тюрьме?


А.К.: Мы писали на бумаге текст, передавали нашим посетителям, те фотографировали его и выкладывали в Cеть.


К.Б.: Мы передавали документы через ребят из команды Сергея Юрьевича, оставшихся на свободе.

— А где вы были после выхода из тюрьмы 11 марта? Вас ведь выпустили раньше, чем Полонского?


А.К.: Нам передали пожелание судьи в трехдневный срок покинуть страну, и только на этих условиях она обещала выпустить Сергея Юрьевича. Мы провели около 10 дней на границе с Таиландом, а потом получили указание вернуться назад.

— Указание тоже было от судьи?


А.К.: Нет, это был совет доброжелателя.

— Почему судья посоветовала покинуть страну?


А.К.: Неясно. Тем более что это нам сказала не сама судья, а какие-то кхмеры, назвавшиеся ее представителями.


— Чем вы занимаетесь сейчас?


А.К.: Мы находимся в Сиануквиле. До утра 3 апреля занимались поддержкой Сергея Юрьевича, ходили на встречи с ним, работали со СМИ. Теперь ждем развития событий.

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.